tout abus sera puni

Когда я был в шестом, полагаю, классе, на уроке английского языка у М.А. Гинзбург проходил опрос. Мы были в 21-м кабинете, учиться хотелось не очень, возможно, была весна, не помню, да и не важно это. Надо было делать пересказ или просто рассказывать о чем-то. Отвечала Лена Серебряная, а мы вполуха слушали. Лена сказала несколько фраз, на секунду остановилась, затем сказала «Во-от», и спокойно продолжила. Мы смеялись, мы рассказывали Лене в чем дело, потому что она ничего не заметила, мы удивлялись, как же так может быть. Во-от.
Мне запомнилась эта история как иллюстрация того, что на ранних стадиях изучения языка человек думает еще на родном языке и на ходу переводит на иностранный. И только когда даже думать начинаешь на другом языке, приходит способность нормально общаться. Фразы не зависают в неожиданном месте и т.п.
Я уже давно думаю на английском. Порою тогда, когда это совсем необязательно, например, об игрушках — обусловлено просто тем, что разговариваю я о них чаще на английском. И я говорю «вот». И еще «значит» и «грубо говоря» — даже когда на самом деле говорю достаточно мягко. Зато я правильно использую «вполне». Кажется. Во-от.

Со своей выше-чем-средней коммуникативностью (ног у меня, впрочем, тоже больше, чем у среднего человека) я успел зацепить множество различных компаний. Конечно, я уже не со всеми контактирую, но, кажется до всех так или иначе могу добраться. Где-то сохранился телефон и e-mail, где-то даже больше. Если мне, скажем, захочется вдруг найти кого-нибудь из 7-го «Б» класса времен моего десятого, думаю, это мне удастся без особого труда. Отдельные люди, наверное, потерялись, но кого-нибудь найти можно отовсюду. Кроме одной тусовки, с которой мы пели песни в 14-08, когда я был на первом курсе. Вот сегодня днем (сначала написал «поутру» :)), когда я ехал на чтения, едва начал накрапывать дождик, я увидел редкие следы от капель на тротуаре и подумал «предательские капли»… Слово неуместное, скорее ироническое, но оно потянуло за собой цепочку ассоциаций… как тушь стекает с глаз под дождем… как героиня означенного в заглавии эпизода не хотела купаться и мочить волосы — они слишком вились… как потом бесславно закончился этот день «детсадовским» поцелуем и подсчетом лошадей на картине над кроватью в комнате чужой квартиры, у едва ли хорошо знакомых Вики и… И тут я заткнулся. Кажется, Костик. Но не помню точно. И не у кого спросить. Вот к этому я вел… не у кого спросить. Немножко жутко. Хоть сейчас это только потому, что контактов не осталось, все равно жутковато. Ведь кажется важным. Не то, чтобы имя, а весь эпизод, которому на днях восемь лет. А спросить не у кого.
На самом деле в процессе написания я понял, что все же есть человечек из той компании, с которым контакт восстановить несложно. Но задумку это бы нарушило, так что я дописал как это было днем.

Есть у меня подруга, с которой связано много эпизодов получения разнообразного жизненного опыта. Мы, увы, очень редко видимся, хотя неделю назад встретились совсем нечаянно, а между тем это единственный, кажется, человек, встретившись с которым после сравнительно долгой паузы (в несколько месяцев) я плакал, радуясь. Другой замечательный эпизод связан с текстом «нет, мы не встречаемся, мы просто э-э… спим вместе», который следует понимать буквально, никаких дополнительных значений там не было, оттого и «э-э…»
Но сейчас я вспоминаю еще одну историю. В связи, помнится, с неожиданным появлением на сцене в качестве лидера музыкального коллектива Яника Николенко, флейтиста группы Сплин, мы обсуждали способность исполнителя держать публику и то, чем вообще определяется массовость успеха группы. И Светик говорила, что это можно сказать по глазам, по глазам солиста, формального лидера коллектива. Что если у него «в глазах» десять человек, то средняя аудитория на выступлениях будет составлять плюс-минус десять человек. Сто человек — значит, сто. Десять тысяч — значит десять тысяч. Целый стадион — значит стадион. Как увидеть этих людей «в глазах» — нет рецепта или алгоритма, я и сегодня не знаю, как это определяется. Но субъективное ощущение действительно появляется, если поставить вопрос именно так. Это ощущение не зависит от собственно музыки, не уверен, что уж совсем, но кажется, что оно появляется и без нее… как если бы смотреть запись без звука.
Вспомнил я это все три недели назад после концерта группы «Пони». Мне понравилось, хотя не могу не заметить, что от записи, которую я сейчас слушаю, впечатление существенно более блеклое, чем от концерта. Но мнение, ощущение от количества людей «в глазах» не изменилось. Мне все-таки кажется, что там не несколько десятков, бывших в «Запаснике», а на порядок больше. Хотя они (глаза) и закрыты большую часть времени. Мое ощущение говорит, что там сотни… не стадион, конечно, но сотни. Вот как-то так.

Дебелый
Полный, упитанный, тучный.

Максима
1. Правило поведения или основной принцип, которым человек руководствуется в своих поступках.
2. Краткое изречение нравственного характера.

Фрамуга
Верхняя — обычно открывающаяся — часть оконного переплета или двери.

Обе мои сестры, и Лиза, и Алена с раннего детства рисуют и ходят в изостудию. Где-то у родителей за стеклом шкафа долго стоял Лизкин натюрморт, написанный ей в четыре с чем-то года. На мой вкус, до сих пор один из лучших ее рисунков.
Изостудия организовывает разные выставки, а сестры, соответственно, участвуют в разных конкурсах, не без успеха, и на эти выставки попадают. В этом году Алена вообще лауреат какого-то международного фестиваля, несколько работ висят в центральных галереях, мама говорила каких, да я забыл. Но и в прошлом ее работа (а может, и не одна) висела на выставке по меньшей мере городского масштаба. И некая дама, рассматривая эту картину, возмутилась: «Не морочьте мне голову! Я этим тридцать лет занимаюсь, я же вижу, что это рука взрослого человека!» Находившийся рядом руководитель студии решил промолчать, что он вообще-то нарочно написал, что автору работы 6 лет, а не 5. Ну так, во избежание подобных недоразумений.
Это я всё вспомнил к вот этому посту Совести.

И вообще, как сказано в одной книжке, а тут процитировано:
«В каком возрасте можно начинать кататься на горных лыжах?»
– Раньше эксперты рекомендовали позднее обучение – с 3, 4 и даже 5-и лет.

Вагриус, Москва, 2004, 680 стр.

Повторюсь: мне эта книжка понравилась. Раскрою: понравилась с самых разных сторон. Я с увлечением читал, почти «взахлеб», я тревожился о продолжении сюжетных линий, которые временно уходили на второй план и выпадали из действия, я радовался, когда возвращались эти линии, второстепенные герои и предметы, и лишь один раз нахмурился, когда некая концепция снова выплыла слишком скоро.
Я сопереживал герою, хотя скорее пытался ассоциировать его с автором, чем с собой; я приглядывался к людям, к которым приглядывался он и задумывался о женщинах, о которых задумывался он. Я впитывал историческое окружение романа, ничего толком не зная про это время и безнадежно прикидывал, что происходило на самом деле, хотя бы отчасти, а что выдумано на сто процентов. [Читать дальше…]

ИЛ, Москва, 1999, перевод Е. Погожевой, 368 стр.
Общая оценка: 9/10

Замечательная книжка. Скорее развлекательная — литература для отдыха, — но ни в коем случае не бестолковая. Укоряющая и высмеивающая определенную модель воспитания, построения отношений мать-сын, но вовсе не страшная, какими бывают «Похороните меня за плинтусом» или «Сердцедер». И при всей иронии в отношении собственной матери (роман автобиографический), а порой и прямых упреков в ее сторону, пронизанная любовью к ней
Роман и рассмешит, и утешит, и примирит. («Роман» можно читать как «роман», а можно как имя автора — он русского происхождения, но с самого детства мама стремилась довезти его до Франции, в чем в итоге преуспела.) Читая, я много раз натыкался на прямой или почти прямой упрек матери героя, но ни разу не ощутил раздражения или злобы в ее отношении, пожалуй, книга немного учит терпимости и пониманию… [Читать дальше…]

ГИХЛ, Москва, 1957, 620 стр.

Осилил я книжку со второго раза, с интервалом где-то в три месяца. На первый раз сказал, что у них там что-то всё плохо, а у меня — всё хорошо, не получается. Сейчас не скажу, что всё плохо. Да, насыпано разнообразных проблем и конфликтов, но слишком многое мне показалось надуманным, фантастичным. Ради того, чтобы показать изъяны современного общества, Ф.М. пожертвовал натуральностью персонажей и ситуации, вывел чересчур контрастную, что ли, картинку. У меня не раз на протяжении повествования складывалось впечатление, что «так не бывает». Не то что бы я был способен судить, как бывало тогда, но с тремя книгами, прочтёнными в прошлом году, такого не было. Хотя сказать, почему такого не было, скажем, с «Идиотом», я затрудняюсь. [Читать дальше…]

Было бы спрятаться здорово в грот за потоком воды…
С дельфином померяться норовом в свете закатной звезды.
Домик в березовой рощице славно бы выстроить свой.
Но мне всего-навсего хочется заснуть рядом с тобой.

Мреть
1. Колебаться, струиться, образуя марево (о воздухе).
2. Виднеться в мареве, неясно выделяясь.
3. Просвечивать сквозь что-л., мерцая.

Планида
1. То же, что планета.
2. Удел, судьба. — меня интересовало уточнение именно этого значения

Камея
1. Драгоценный или полудрагоценный резной камень с выпуклым изображением.
2. Брошь, кольцо с таким камнем.

Для комплекта — новое старое слово:
Зане, союз
Синонимы: ибо, для того, потому что, так как (Даль)
Почил безмятежно, зане совершил в пределе земном все земное.

Есть у моей бабушки, да и у всей моей семьи, старый друг, Андрей Иосифович Румер. Недавно вот бодренько отпраздновал 95-летие. Когда-то у него была жена, Лиза, достаточно давно уже её нет. Я её только ребёнком помню, а Андрей Осич уже тоже «давно» познакомился с другой бодренькой старушкой и живёт с ней. Сам Андрей Осич большой любитель кроссвордов, а Лиза собирала пуговицы. Полагаю, была у нее большая и яркая коллекция, которую она любила перебирать и рассматривать. И уже, видимо, совсем под закат жизни, когда и здоровья оставалось у неё совсем мало, говорила она с бабушкой моей по телефону (а может, бабушка к ним ездила, а может и не бабушка в этот раз была вовсе), и среди прочего сказала, мол, «ничего меня больше не радует, даже пуговицы». Мне показалось это забавно, несколько нелепо, и очень запомнилось. Я даже порой вставлял эту фразу к удивлению собеседника. Потом почти забыл.

Но вот сегодня меня что-то ничего не радует. Даже пуговицы.

Много постов на самом деле накопилось… Вот такая идея, параллельная проекту «непонимание» журнала livelit. Регулярно появляются слова, которые я часто слышу или вижу в книгах, но значения точного не знаю (примерно как при чтении иностранного текста получается). Вот я наконец собрался некоторые посмотреть. А чтобы опять не забыть, буду постить.

Паллиатив
— 1. Лекарство, средство, временно облегчающее, но не излечивающее болезнь.
— 2. перен. Мера, временно или частично обеспечивающая выход из затруднительного положения; полумера.
Панегирик
— 1. Ораторская речь хвалебного содержания; похвальное слово в честь кого-л. (в Древней Греции и Древнем Риме).
— 2. перен. Восторженно-хвалебный отзыв о ком-л., чем-л., восторженная — и часто неумеренная — похвала.
Шиньон
— Накладные волосы, используемые для создания женской прически.

Вообще-то на месте шиньона сначала было что-то другое, но я таки забыл :(

Прослушанный в прошедшую субботу в ресторане «Старая Европа» диск баллад Scorpions (кстати, не совсем стандартный) у многих вызвал ностальгию по школьным «огонькам» и медленным танцам. По крайней мере для ’43 в девяностых годах Скорпы были стандартным музыкальным сопровождением. Я-то и ныне иногда включаю себе все имеющиеся альбомы в рандоме, а недавно даже скачал из локалки относительно новый, 2004 года альбом, и в целом им доволен. Так что сами по себе баллады школьных огоньков меня позабавили не слишком. Более интенсивное «ностальгическое» воспоминание — это попытки опознать песню как можно скорее, желательно, по первым аккордам. Где-то полдюжины опознаются сразу, слишком ярко выражены, а вот остальные могут создать небольшую интригу…
…Танцевали мы с Катей Мен, потом долгое время Ивановой, а теперь, кажется, еще и взявшей фамилию мужа — убейте, не помню. Думаю, было это в восьмом, в крайнем случае, в девятом классе. И упорно пытались на пару вспомнить, как же, черт возьми, называется песня, которая играет. Уже было всё с ней понятно, кроме названия — это почти мучительно — и мы его хором вспомнили за секунды до того, как оно было произнесено в начале припева — Always somewhere.
Позавчера я так же долго, почти до самого припева, но скорее с удовольствием, вспоминал Under the same sun :)

На самом переломе октября,
Под утро, в комнаты балконной стенах,
В решеткой рваном свете фонаря
Случилось чудо, из обыкновенных.

Нагромождая горы лишних слов,
Пересыпая снегом опасений,
Пытались двое выцепить из снов
Мозаику древнейших объяснений…

«…попробуем.» — лавина вдруг сошла,
И неохватна радости безбрежность,
Стократно переплетены тела,
И нужность превратилась в нежность.

Комментарий спустя год с лишним: «Чёрт, отвратительно» :)

Четверть века — это вам не шутка.
Четверть века я еще не прожил.
Четверть века каждую минутку
Вам другой себя самих дороже.

Пошатнувшись, рухнула держава,
Стало время граблей и подножек,
С временами поменялись нравы…
Но вы знали, кто и что дороже.

Началась война и грянул кризис,
Чехарда в стране, и в мире тоже,
Но создав семейный катехизис
Вы друг другу стали лишь дороже.

Подросли и расцветают дети…
На пороге собственных дорожек
Ваш пример им в наущенье светит,
Что в любви важней и кто дороже.

С Богом в сердце, об руку с искусством,
На пути единственно возможном,
Действием и разумом, и чувством
Берегите тех, кто вам дороже.

Старик ехал к себе на родину. Под мерный стук колес он погрузился в задумчивость. Он сидел у окна и смотрел на соседнюю колею, на то, как мелькают шпалы и как бесконечно длятся рельсы. Старику думалось, что так же быстро пролетели его дни. Вся жизнь стала выстраиваться на железнодорожном полотне, как на полотне художника, удачи и неудачи, взлеты и падения, стремнины и омуты, все оказалось в изгибах рельс и выбоинах шпал. В легком трансе, потеряв ощущение окружающего мира, он наблюдал, как параллельным курсом убегают в прошлое его воспоминания. Он не услышал ни шума, ни гудка, он только увидел как тень внезапно легла на его жизнь, и как чужие колеса взрезали полотно его памяти. И лишь непонятное липкое тепло расплылось где-то перед внутренним взором старика, который ехал на родину. Похоронят его в родной земле, как он и хотел.

Волосы светлые шею и грудь спеленали,
Стройной фигуре глаза и ресницы под стать.
А за глазами, скажи, а за глазами
Будет ли, милая, что «за глаза» обсуждать?

Ох, до чего же мне тяжело, когда надо как-то выглядеть. Вспоминая, сколько раз в жизни я надевал костюм, я перебрал школьный спектакль (в роли, естественно), школьный же выпускной, а потом… только свадьбу Бу и Тома полтора года назад. И то, там я не смог надеть пиджак. Вот не «не захотел», а не смог.
Покупая «приличную» одежду (все-таки свидетелем был) в близлежащем магазинчике, я попробовал примерить один. Смотрю в зеркало — вроде лицо мое, а не я. Даже заплакал. И не стали покупать.

Рецензии-то не на все были :)
[Читать дальше…]

Издательство АСТ, М., 2003, 276 стр.

Кратенько будет. Не понравилось. Оно, конечно, антиутопия. Человек-идеальный потребитель. Общество постепенно удовлетворяющихся кадавров. И чтобы даже не вздумали думать. Следят. Чушь какая-то, чересчур утрированно. Сленг как основной язык… ну его. Постреформенная Россия образца альтернативного исхода.

Да ещё сменились персонажи на каменных гранёенках по сторонам главной аллеи: слева торчала башка какого-то хомяка с подписью «Гайдар», а справа — какого-то кощея с подписью «Бурбулис». Лэй не знал, кто они такие, да и не особо жаждал: наверняка типа первые инспектора от ОБСЕ какие-нибудь.

Язык слабенький. И при почти полном отсутствии новых идей это заметно и совсем непростительно. [Читать дальше…]